Preview

Ежегодник Япония

Расширенный поиск
Том 47 (2018)

ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА 

9-28 20
Аннотация
27 мая 2018 г. исполнилось 100 лет видному политическому деятелю послевоенного периода, бывшему премьер-министру Японии Накасонэ Ясухиро. Личность Накасонэ привлекает к себе внимание потому, что это был политик принципиально нового типа, который оставил заметный след в политической истории Японии. Успех Накасонэ на политическом поприще многие закономерно связывают с его феноменальными способностями политического лавирования, умением заручаться поддержкой более сильных политических оппонентов и создавать временные союзы, давшие основания для прозвища «флюгер». В отличие от своих предшественников на посту премьера, Накасонэ активно использовал средства массовой информации для создания благоприятного имиджа в глазах общественности и прямого апеллирования к избирателям. Накасонэ фактически стал первым лидером ЛДП, который преобразовал свою личную популярность среди электората в мощный внутрипартийный политический ресурс. Накасонэ явил собой пример успешного реформатора, начинания которого на долгие годы вперёд задали тон развития административной, налоговой, социальной сфер страны, а также сферы образования. Реформы Накасонэ вошли во многие учебники по публичной политике и государственному управлению как крайне успешные и эффективные преобразования, контрастирующие с примерами неуспешных реформ, проводившихся в тот же период в ряде европейских стран. В основе неоконсерватизма Накасонэ лежал, по сути, экономический национализм - самоутверждение Японии в качестве мирового экономического лидера, способного диктовать миру свои правила поведения. Одним из основных посылов неоконсерватизма Накасонэ стала идея о необходимости для Японии перестать следовать чужим образцам и стать полностью самостоятельной в политическом и духовном отношениях. Кроме того, Япония, по его мнению, должна не только перенимать зарубежный опыт, но и сама представлять привлекательный образец для подражания. В этом смысле неоконсерватизм Накасонэ стал впечатляющим призывом к интернационализации японских культурных и духовных ценностей. Институциональные реформы Накасонэ столкнулись с ожесточённым сопротивлением со стороны правительственной бюрократии, и, несмотря на частичный успех, оказались реализованными не до конца. В сфере дипломатии многие начинания Накасонэ, направленные на повышение политической роли Японии на мировой арене, остались в период его премьерства незавершёнными.
29-54 35
Аннотация
Статья посвящена комплексному анализу роли Сил самообороны Японии (ССЯ) в японском государстве и обществе. Авторы рассматривают трансформацию международно-политического и правового статуса национальных вооружённых сил на протяжении всего послевоенного периода их существования, с момента создания в годы оккупации до нынешней ситуации в условиях премьерства С. Абэ, оценивают роль современных ССЯ в политической системе, экономике и обществе, а также уделяют особое внимание перспективам приобретения Японией ядерного оружия. Несмотря на сохранение связанных с «мирной» 9 статьёй Конституции страны существенных ограничений на использование военной силы как инструмента внешней политики, ССЯ являются современными вооружёнными силами, не уступающими или даже опережающими многие армии других развитых государств. Кроме того, несмотря на значительное распространение пацифистских настроений в Японии, в обществе фактически сложился консенсус относительно значимости и важности ССЯ для страны. Немалую роль в этом играет их активное использование для решения невоенных задач, таких, как ликвидация последствий стихийных бедствий и катастроф. Исходя из этого, в статье формулируются возможные сценарии дальнейшего развития роли ССЯ, от консервативного, при котором даже имеющие место в настоящее время подвижки в области политической безопасности не приведут к качественному изменению задач ССЯ, ориентированных, главным образом, на обеспечение обороны самой Японии и весьма ограниченное международное сотрудничество, до более смелого, при котором указанные подвижки приведут в средне- и долгосрочной перспективе к качественному изменению роли Японии на международной арене и превращению её в «нормальное государство», способное и готовое использовать собственные вооружённые силы не только для индивидуальной, но и для коллективной самообороны, а в перспективе - и для более широкого спектра операций.
55-76 36
Аннотация
В статье рассматриваются основные проблемы политической социализации японской молодёжи. По мнению автора, участие в избирательном процессе, в молодёжных движениях, повышение интереса к международным проблемам являются основными тенденциями и основным показателем политической активности японской молодёжи и их политической социализации. Политическая социализация - передача политической культуры новым поколениям граждан в обществе включает в себя такие мероприятия, как голосование, участие в кампаниях, участие в митингах, участие в политических партиях, участие в обсуждениях политики и т.д. И от процесса политической социализации зависит, смогут ли молодые быстро адаптироваться к изменяющимся условиям окружающего мира. Сложности, которые характеризуют процесс политической социализации японской молодёжи в течение последнего десятилетия и её результаты, становятся особенно очевидными сейчас - молодые люди проявляют менее развитое чувство гражданского долга и меньше обременяют себя обязательствами, чем старшее поколение японцев. Одним из факторов, влияющих на склонность молодёжи к гражданской и политической деятельности, может быть то, что традиционные мобилизационные институты политики в Японии не особенно заинтересованы в том, чтобы обратиться к молодёжи. В статье рассматриваются основные проблемы политической социализации молодого поколения Японии. Через призму проведенных в 2017 г. крупномасштабных исследований Pew Research Center и некоторых данных опросов Mainichi Shimbun, автор анализирует, являются ли молодые японцы активными участниками политического процесса или играют роль равнодушных зрителей. По мнению автора, участие в избирательном процессе, участие в молодёжных движениях, повышение интереса к международным проблемам являются основными тенденциями и основным показателем политической активности японской молодёжи и её политической социализации в современном японском обществе.
77-100 20
Аннотация
В статье представлен нетрадиционный подход к оценке эффективности «мягкой силы» Японии в контексте гуманитарного сотрудничества со странами Восточной Азии (прежде всего - Китая и Республики Корея), а также России. Рассмотрены особенности «мягкой силы» Японии на современном этапе и исторические предпосылки к развитию в Японии этого направления внешней политики страны. В частности, по мнению автора, в настоящее время «мягкая сила» Японии не имеет альтернативы - «жёсткой силы», практикуемой рядом других стран региона. Отмечаются успехи Японии в сфере въездного туризма и рассматриваются причины неуклонного роста интуристов в Японии. Статистика последних лет фиксирует доминирование китайских и южнокорейских гостей - как туристов, так и проживающих постоянно, - при общем негативном отношении японцев к Китаю и Республике Корея. Отмечается ухудшение демографического положения в Японии - доля иностранцев в стране растёт, это вынуждает японцев адаптироваться к ситуации. Отдельно рассмотрены вопросы гуманитарного сотрудничества между Россией и Японией в проводимый в 2018 г. Перекрёстный год двух стран, инициированный лидерами этих стран с целью активизации взаимного сотрудничества по широкому спектру вопросов. Отмечается падение уровня торгового оборота между странами за последние 5 лет и низкий уровень взаимного туризма. Причём для россиян и японцев обозначаются разные причины низких показателей туристической активности. Антипатии большей части японского общества к России также мешают развитию двусторонних отношений. В выводах представлены некоторые рекомендации по улучшению российско-японских отношений в контексте поднятых в статье вопросов. Одна из задач статьи - проинформировать специалистов в соответствующих областях об успешных проектах Японии с целью интеграции японского опыта для развития «мягкой силы» и въездного туризма в других странах. Данный опыт может быть полезен также и для России.

ЭКОНОМИКА И ОБЩЕСТВО 

101-125 21
Аннотация
Нормы и ценности современной Японии сохранили в себе сравнительно большое число традиционных черт. Многие считают, что именно им Япония обязана своими экономическими успехами и так называемым экономическим чудом 60-х - 80-х годов прошлого столетия. Поведение японцев в деловом общении между собой и c иностранцами тоже испытало на себе влияние различных элементов культурно-религиозных ценностей, как собственных, так и привнесённых извне. Попытки понять, в чём причины экономических достижений Японии, предпринимались давно. Западная литература по проблеме переговоров с японцами 80-х - 90-х годов - это стремление найти «ключ» к психологии японского бизнесмена, распознать «логику» и «символику» его поведения. Статья не ставит своей задачей дать исчерпывающие ответы на эти вопросы. В ней представлена общая картина суждений, сложившихся во многих исследованиях на этот счёт, и высказывается их оценка как ложных, так и справедливых, преувеличенных или зависящих от обстоятельств. Причём сама тема рассматривается в определенной динамике. Подчёркивается, что в 90-е годы ситуация для японского бизнеса стала меняться. По мере роста инвестиций за рубежом, массового выхода японских компаний на международную арену японские переговорщики стали менять своё поведение и приспосабливаться к внешним условиям. Но японцам удалось сохранить традиционную систему ценностей - традиционное смешалось с современным, национальная бизнес-культура приспособилась к международным стандартам, сохранив своё культурное «ядро». Особое внимание уделяется проблеме психологии японских участников на деловых переговорах и в ходе контактов. Рассматриваются такие факторы, как взаимопонимание и доверие; предварительный глубокий зондаж вероятности достижения успеха на переговорах; роль языка и качество перевода; критерии выбора партнёра; критерии выбора места и времени переговоров; поведения на переговорах, в кулуарах и на приёмах и другим, на первый взгляд, мелким, но очень важным элементам. При этом основное внимание уделяется вопросу о выборе стратегии поведения.
126-148 30
Аннотация
В статье рассматриваются основные направления влияния системы пожизненного найма на современное японское общество. Эта система формировалась в течение нескольких десятилетий и стала основной формой управления трудом в крупных японских компаниях к концу 1960-х годов. Однако реальная сфера её влияния была значительно шире, так как не только средние, но и мелкие фирмы старались использовать в том или ином объёме её основные элементы, с тем чтобы повысить трудовую мотивацию работников. Благодаря тому, что система пожизненного найма формировалась с учётом базовых характеристик национальной культуры и психологии, она не только воспринималась работниками как разумная, справедливая, отвечающая их представлениям о том, что такое компания и как она должна управляться, но и стала основой, на которой и вокруг которой формировались система ценностей и образ жизни нескольких послевоенных поколений японцев. С начала 1990-х годов в экономике и обществе стали происходить изменения, поставившие под вопрос само существование системы пожизненного найма. Однако она оказалась достаточно гибкой и благодаря ряду мер, предпринятых японскими компаниями, смогла приспособиться к изменениям, происшедшим за последние четверть века в экономике и обществе. Среди этих мер можно назвать сокращение масштабов найма на места постоянных работников, изменения в повозрастной оплате труда, призванные сделать её более адекватной новым условиям, смягчение жёстких условий пожизненного найма за счёт введения статуса «постоянный работник с ограничениями» и ряд других. Однако порождённые этой системой нормы и стереотипы оказались гораздо менее подвижными и гибкими, и это стало причиной возникновения ряда болезненных явлений в японском обществе. Это и «второсортное» положение непостоянных работников (как в плане оплаты труда, объёма социальных гарантий, доступа к системе внутрифирменного обучения и повышения квалификации, так и в плане социального статуса), и сохранение гендерного неравенства как в сфере занятости, так и в семейных отношениях, и поляризация японской молодёжи по уровню доходов и образу жизни, и падение показателей брачности и рождаемости, и т. д. Поскольку сдвиги в общественном сознании происходят довольно медленно, Японии, вероятно, потребуется достаточно длительное время для того, чтобы устранить противоречия между укоренившимися стереотипами и требованиями времени.
149-162 27
Аннотация
Каждый народ имеет свою кулинарную традицию, которая передаётся из поколения в поколение. Японская кухня, включая с течением времени продукты и блюда других народов, не потеряла своей идентичности и в настоящее время. Наибольшие изменения произошли во второй половине ХХ века в связи с вестернизацией японской диеты и культуры питания; значительно сократилось потребление риса и резко увеличилось - хлеба, яиц, мяса, молочных продуктов, фруктов. Сегодняшняя японская кулинария представляет собой богатую комбинацию исконной национальной пищи и заимствованных блюд иностранного происхождения, многие из которых уже приобрели японский вкус. Но до сих пор западная еда не пустила глубокие корни в национальную кулинарию, которая продолжает оставаться предпочтительной для населения. Японская диета разительно отличается от европейской и американской, сохраняя свою специфику: заметную долю крахмалистых веществ, преобладание растительных белков над животными, потребление существенной доли животного белка за счёт рыбных продуктов и в целом низкую в сравнении с другими развитыми странами калорийность. И эта структура диеты весьма близка наиболее оптимальному балансу с точки зрения здорового питания. Всё это привлекает внимание к японской кулинарии в других странах. Характерными чертами японской кулинарии являются разнообразие и свежесть ингредиентов при уважении к исходному вкусу, выражение природной красоты и смены сезонов, сбалансированное и здоровое питание, связь с ежегодными праздниками. Социальные и культурные характеристики японской кулинарной традиции ярко проявляются, в частности, во время новогодних торжеств. В то же время в последние десятилетия появились некоторые негативные явления, как в структуре диеты (злоупотребление жирной пищей, например), так и в культуре питания. Всё чаще потребители, главным образом среди молодёжи, начинают обедать вне дома, увлекаться едой быстрого приготовления, забывают о завтраке, а вечерами - собраться на ужин всей семьёй. Поэтому государственные и местные органы власти, ассоциации гражданского общества прилагают усилия, чтобы разъяснять потребителям положительные стороны традиционной пищи и необходимость соблюдения культуры питания для поддержания здорового образа жизни. Регистрация японской кухни в списке Нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, по всей вероятности, поможет их усилиям.

ИСТОРИЯ 

163-203 28
Аннотация
Изучать «Собрание стародавних повестей» («Кондзяку моногатари-сю:», XII в.) методами западных наук японские исследователи начинают на рубеже XIX-XX вв. Тогда же этот свод поучительных рассказов сэцува впервые упоминается в трудах западных японоведов. С самого начала и до недавней поры в работах, посвящённых «Кондзяку», необычайно много места занимают оценки: можно ли поставить этот памятник в ряд шедевров японской словесности, основных её достижений? Обзор таких оценок даёт картину, показательную с точки зрения истории японоведения XX в. Рассуждения о значимости «Кондзяку» в разные периоды связывались с вопросами о фольклорных и книжных его истоках, о религиозных и художественных задачах, решаемых в нём. В свою очередь, ответы на эти вопросы во многом определяют гипотезы исследователей относительно обстоятельств создания «Кондзяку» и круга его составителей, трактовки его построения и подходы к толкованию отдельных рассказов.
204-220 19
Аннотация
Настоящая статья посвящена анализу реакции французских политиков и политических аналитиков на новый этап японской экспансии в Китае - оккупацию Маньчжурии осенью 1931 г., известную как «Маньчжурский инцидент». В то время как Лига Наций и правительства почти всех великих держав осудили действия Японии как агрессию и нарушение международного права, ряд влиятельных французских политических писателей, преимущественно правой ориентации, открыто выступили в поддержку её континентальной политики. По их мнению, которое наиболее подробно и аругментированно сформулировал ведущий политический аналитик монархического националистического движения Action franjaise Жак Бенвиль (1879-1936), только Япония могла принести в раздробленный после Синьхайской революции 1911 г. Китай «мир и стабильность». При этом французские политики и аналитики даже левой ориентации, такие, как социалисты Поль Фор и Жозеф Поль-Бонкур, признавали, что перенаселённой Японии необходимо пространство для колонизации и экономической эксплуатации, которое она может получить в Маньчжурии, дав стимул развитию этого региона. Французские политики и аналитики не усматривали в японской экспансии на континент угрозу своим колониальным владениям в Индокитае или экономическим интересам и правам в Китае. Напротив, они видели в ней потенциальную защиту от «коммунистической угрозы», исходившей от СССР и китайских коммунистов, которая могла прямо затронуть французские владения путём развития в них антиколониального, национального освободительного движения. Жак Бенвиль предупреждал, что конфликт Японии с Лигой Наций, прежде всего, ослабит позиции европейских держав в их азиатских колониях, а также будет способствовать усилению противоречий между Японией и США и, следовательно, росту нестабильности во всей Азии. Изучение восприятия во Франции континентальной политики Японии не только обогащает нас новыми знаниями об истории эпохи, но позволяет лучше понять её политическую философию и функционирование систем пропаганды и имиджмейкинга.

КУЛЬТУРА 

221-238 33
Аннотация
В статье впервые в отечественном и западном японоведении анализируется пантеон королевского двора Рюкю, главным образом, сущность двух высших придворных божеств киммамон/кимимамон (キンマ モン, 君真物), и кимитэдзури (キミテズリ, 君手摩) и смысл придворных ритуалов XV-XVI вв., в которых они фигурировали. Эти два особыx божества древней религии Рюкю описаны в придворных «мифах о сотворении», включённых в официальные тексты королевства Рюкю. Рассмотрен культ божества киммамон, которое относится к т. н. приходящим божествам, или марэбито, а на Рюкю считалось небесным и морским божеством-охранителем государства. В XIV-XV вв. киммамон было высшим божеством королевства Рюкю; в этот период в т.н. священное тронное имя (神号синго) королей династии Сатто и Первой династии Сё: входил формант «-мамоно» (真物 рюкюс. «-мамун»; «сверхъестественное существо», «священный дух», «божество»), взятый из имени божества киммамон. Проанализирован важнейший государственный благопожелательный ритуал по случаю восхождения короля Рюкю на престол; этот ритуал включал явление небесного божества кимитэдзури, которое «нарекало» правителя «священным именем» (神号), что придавало новому королю сакральный статус и означало вручение ему божеством права на владение и правление страной. Культ божества кимитэдзури также стимулировал становление традиции устной литературы Рюкю - тексты оракула, изрекавшегося жрицами при «схождении» на них духа божества, развились в классический жанр священных песен оморо. В качестве основных источников использованы классические тексты Рюкю - «Рю:кю: синто:-ки» («Записи о Пути богов Рюкю»), «Тю:дзан сэйкан» («Зерцало поколений Тю:дзан (Королевства Рюкю»)), антология священных песен «Оморо-со:си» и важнейшие работы представителей японской комментаторской традиции. Данная тематика помещена в общеяпонский культурный контекст. Рассмотрены аспекты культивирования субъективности и воспроизводства сакрального пространства в традиционной культуре Рюкю.
239-254 16
Аннотация
Японский скульптурный портрет развивался в основном в контексте буддизма и не был лишён религиозной окраски. Большинство портретируемых принадлежали к религиозным деятелям. Но и исторические персонажи раннего Средневековья, чьи изображения помещались в храмах, несли черты сакральности. Большое влияние на формирование портрета оказала китайская традиция изображения учеников Будды. После смерти досточтимого монаха его ученики старались в портрете увековечить личность наставника. И тому есть немало примеров. Это портреты религиозных деятелей Гандзин, Гёсин, Гиэн, Докё и других почитаемых. Японский скульптурный портрет представляет собой сложное художественное явление. Иные из них довольно достоверно изображают личность персонажа и близки к европейскому пониманию в передаче индивидуальности. Безусловно, много таких портретов, которые соотносятся с объектом особого почитания. Это портреты монахов и основателей религиозных школ, особенно подверженных влиянию установившихся канонов. Хрестоматийным стало скульптурное изображение монаха Куя (храм Рокухара Мицудзи, Киото), изо рта которого появляются шесть маленьких фигур будды Амида, олицетворяющих шесть слогов буддийского молитвы «На-му А-ми-да Буцу». Её возглашение свидетельствовало о вере молящихся в Чистую Землю. С распространением дзэн-буддизма в Японии появились скульптурные портреты дзэнских мастеров тинсо, пришедших из Китая, где традиционно наставники вручали их своим близким ученикам в знак признания достижений в религиозном служении. Портреты мирян, исторических личностей более свободны и не настолько находятся в рамках традиций. Религиозные портреты, которые составляют большинство в галерее образов, особенно эстетически значимы. В храмовых комплексах есть залы эйдо: (портретный зал), кайдзандо: (зал основателя), сосидо: (патриарший зал). Данная статья даёт читателю представление о многих аспектах развития буддийского религиозного портрета, в том числе и как объекта особого поклонения, помещённого в храмах или в одном из вышеперечисленных залов.
255-272 18
Аннотация
Цель исследования - показать многосложность взаимодействия синто и искусства, которое раскрывается, по мнению автора, на примере изображения обезьян в декоре семи синтоистских святилищ. Сюжетом для художественной резьбы на конюшнях святилищ стали изображения обезьян. Одна из самых известных в Японии конюшен при святилище расположена в Никко: То:сё:-гу: города Никко префектуры Тотиги. Все сюжеты восьми композиций в аллегорической форме отражают разные стадии жизни человека. В декоре святилища Титибу-дзиндзя префектуры Сайтама также имеется скульптурное изображение трёх обезьян. Название этой горельефной композиции - «Три бодрые обезьяны». Ещё одной интерпретацией этого мотива является резной декор святилища Нагуса-дзиндзя города Ябу префектуры Хёго. На стропилах трёхэтажной пагоды можно видеть скульптуру четырёх обезьян. Продолжая тему сюжетов трёх, четырёх обезьян, необходимо уделить внимание синтоистскому святилищу Канаяма-дзиндзя города Кавасаки префектуры Канагава, где можно увидеть изображения пяти обезьян. С древних времён обезьян считают посланниками богов синтоистского святилища Хиэ-дзиндзя. В воротах Сим-мон святилища в Токио можно видеть скульптуру обезьян - защитников священного места, кроме того, перед Павильоном для молитв находятся изображения супругов-обезьян, как божеств супружеской гармонии и плодовитости. Стоит также упомянуть святилище Мицуги-дзиндзя города Коносу префектуры Сайтама, в котором более 6000 каменных изваяний обезьян-божеств, отвечающих за лёгкие роды. Есть некоторые особенности, которые отличают их от подобных в святилище Хиэ-дзиндзя в Токио. В святилище Сарутахико-дзиндзя района Укё города Киото есть три скульптурных изображения: скульптура обезьяны с атрибутом жреца, «Скульптура белой обезьяны», «Сделанные из камня три божества обезьяны». В процессе исследования автор приходит к выводу, что анализ декора синтоистских святилищ показывает отсутствие жёстких рамок, регламентирующих отношения религии и искусства.
273-294 18
Аннотация
«Восемь видов Сяо и Сян» - понятие, появившееся в Китае в период Сун (960-1279). Его появление и распространение связано с именами известных деятелей культуры - Сун Ди (1015?-1080?), Шэнь Ко (1031-1095), Су Ши (Су Дунпо, 1037-1101). В Японию «восемь видов Сяо и Сян» пришли как тема чаньского искусства. Японские авторы, прежде всего монахи школы ДЗЭН, стали создавать изображения и писать стихотворения на тему «восьми видов Сяо и Сян». В первую очередь это были стихотворения на китайском языке, однако появились и стихотворения вака (японские песни), написанные в форме пятистиший. Со временем понятие «восьми видов» было адаптировано на японской почве. Первым регионом, на который оно было распространено, была провинция Оми - озеро Бива. В эпоху Токугава тема «восьми видов Оми» стала популярной, она воплотилась в первую очередь в изобразительном искусстве, особенно часто «Восемь видов Оми» представлены в цветной гравюре. На многих гравюрах помещён один и тот же цикл стихотворений. Те же стихотворения были опубликованы в «Сборнике стихотворений о знаменитых местах Японии», изданном в 1680 г. В этой книге, как и в ряде других, обсуждается вопрос об авторстве стихотворений данного цикла. На сегодняшний день доказанной считается версия о том, что автором является Коноэ Нобутада (1565-1614). В эпоху Токугава были популярны пародии. Пародии на тему «восьми видов Оми» есть в изобразительном искусстве, есть они и в поэзии. В статье представлены три поэтических цикла: первым появившийся в японской поэзии цикл стихотворений-вака на тему «восьми видов Сяо и Сян», принадлежащий Рэйдзэй Тамэсукэ (1263-1328); «классический» цикл на тему «восьми видов Оми» Коноэ Нобутада; шуточный поэтический цикл «Восемь видов Оми» Ота Нампо (1749-1823).
295-313 23
Аннотация
В статье рассматриваются причины и следствия самоценности эмоции в японском культурном пространстве. Причина этого феномена, как и всех специфических черт, определяющих национальное своеобразие любого народа, обнаруживается в его миропонимании. Мировоззренческая основа, на которой сформировался тип осмысления действительности японцами, была результатом сложного переплетения синтоистских верований с буддийскими и даоскими учениями. К числу её главных компонентов могут быть отнесены отсутствие чувства антропоцентризма, убеждённость во всеобщей взаимосвязанности вещей и вера в одухотворённость всего сущего. В результате взаимодействия этих компонентов человек ощущал себя звеном, равным всем остальными звеньям, в системе взаимосвязей и взаимозависимостей и стремился поддерживать гармоническую взаимосвязанность между всеми элементами мироздания. Можно сказать, что эмоциональное переживание было не столько эстетической потребностью, сколько нравственным долгом, поскольку эмоция воспринималась как связующее звено между разными элементами мироздания. Кроме того, cинтоистcкая вера в существование во всем, что бы то ни было, души кокоро провоцировала стремление «увидеть невидимое и услышать неслышимое», постичь самую суть чего бы то ни было. Невидимое и неслышимое не могут быть постигнуты интеллектом и осмыслены в логических категориях. Они постижимы на уровне чувств и ощущений и могут быть выражены лишь в образах. Отсюда образно-эстетический тип осмысления действительности японцами. Особое значение, придаваемое чувственно-эмоциональному опыту в познании окружающей действительности, помогло японцам выработать умение выразить в художественной форме не только чувства, но и ощущения, и абстрактные понятия, о чем свидетельствуют их литература, искусство.
314-331 25
Аннотация
В статье обращается внимание на возможность разных подходов к оценке японского политического романа 1880-х годов, жанра, возникшего во время зарождения в Японии литературы нового времени. Основанный на вольных переводах произведений западной литературы, политический роман мог выполнять как развлекательную функцию, так и нести определённые политические идеи, как это было, например, с произведением русского народника С. М. Степняка-Кравчинского «Подпольная Россия». В центре анализа стоят иллюстрации к «Капитанской дочке» А. С Пушкина и к роману Миядзаки Мурю «Демоны вопиют», который представлял собой перевод «Подпольной Росии». Эти иллюстрации были сделаны художником Цукиока Ёситоси (1839-1892), который до сих пор был известен главным образом своими работами в жанре укиё-э, в частности, картинами, изображавшими сцены «кровавых сражений и убийств». Как иллюстратор художественных произведений Ёситоси стал привлекать внимание лишь в последние годы, и эта тема остается ещё практически не разработанной. В графическом плане его иллюстрации черпали информацию из разных источников, в числе которых были гравюры с изображениями Петербурга и путеводители по разным странам Запада, привезённые в Японию посольством Ивакура Томоми (1871-1873) и ставшие известными благодаря историографу посольства Кумэ Кунитакэ. В статье делается вывод о том, что художник с большей легкостью усваивал внешние декоративные стороны западной графики, тогда как внутренний мир героев оставался за пределами его понимания. Особенно ему удавалось изображение красивой женской одежды западного образца. Иллюстрации Ёситоси были среди средств, придавших политическому роману черты развлекательности, что и позволяет отказаться от его оценки сугубо с точки зрения связи с революционным движением в Японии. Это небольшое исследование смогло быть выполнено в результате опубликования перепечатки полной версии газеты «Дзию томосиби» и создания электронной версии перевода «Капитанской дочки».
332-349 25
Аннотация
Статья посвящена творчеству культового японского кинорежиссёра Миикэ Такаси, который со дня своего дебюта в 1991 г. и по сегодняшний день снял более ста кинолент, видео и телефильмов. Его работы обычно ассоциируются с жестокостью, беспощадными убийствами, кровью, абсурдом и болезненной фантазией. Однако даже в самой жёсткой из них всегда присутствуют черты трогательной сентиментальности. «Клинок бессмертного» - это его 100-й по счету и первый полнометражный фильм на английском языке, премьера которого состоялась на Каннском фестивале в 2017 г. Но зарубежные зрители запомнили этого режиссёра по его самому захватывающему психологическому триллеру «Кинопроба», принёсшему ему мировую известность. В его огромной фильмографии самое большое место занимают криминальные драмы - «За гранью дозволенного», «Братство якудза: война кланов» и т.д. Но есть и совсем иные работы: весёлые и лёгкие детские фильмы «Человек-зебра», «Великая война гоблинов», историческая сага «Сабу», молодёжная драма «Андромедия», ремейки старых самурайских фильмов - «13 убийц», «Харакири», ленты, созданные на основе манга, анимэ и компьютерных игр и т.д. Причём, среди картин Миикэ можно найти как явный мейнстрим, созданный в расчёте на коммерческий успех - «Один пропущенный звонок», так и артхаусные ленты - «Идзо», многочисленные кинокартины категории «В» - «Семья Катакури». Критики о Миикэ пишут разное, считая его одним из 10 азиатских гениев и признавая его чуть ли не законодателем моды на современное японское кино на Западе. Другие же, напротив, считают его ремесленником и мастером треша, и т. д. Но, так или иначе, на сегодняшний день Миикэ Такаси - одна из самых ярких фигур в японском кинематографе.

СПЕЦИАЛЬНАЯ ТЕМА ВЫПУСКА: ЯПОНИЯ И РОССИЯ В ЭПОХУ ТРАНСФОРМАЦИЙ. К 150-ЛЕТИЮ РЕВОЛЮЦИИ МЭЙДЗИ И 100-ЛЕТИЮ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 

350-366 22
Аннотация
Реформы периода Мэйдзи следует признать чрезвычайно успешными. Их программа была обнародована в самом начале правления Мэйдзи и зафиксирована в «Пятистатейной клятве» (1868). Мэйдзи обещал синтоистским богам принимать решения на основе «общественных собраний» - и в стране был создан парламент (1889). Мэйдзи обещал, что правящие и управляемые станут ближе друг другу - и средневековая пропасть между властью и подданными действительно сузилась, а из разрозненных территориальных, сословных, конфессиональных и профессиональных групп была сформирована японская нация. Третий пункт, развитии личной инициативы, был также выполнен. Прежде всего, это относится к предпринимательству во всех его проявлениях. Именно благодаря этому Япония сумела провести ускоренную индустриализацию. Четвёртый пункт гласил о реформировании «дурных обычаев прошлого» и о введении управления в соответствии с принципами Неба и Земли, что обычно понимается как справедливое управление в соответствии с законами. Сословное право было упразднено, закон стал единым для всех. В пятом пункте говорилось о большей открытости Японии миру и о развитии образования. Эта цель была тоже, безусловно, достигнута. В результате осуществления реформ была сформирована японская нация, миру был явлен новый японец, которого характеризуют беззаветная преданность императору и родине, жертвенность, активность, сравнительно высокий уровень образованности. В период Мэйдзи у власти находились достаточно прагматичные люди, которые не ставили перед страной и японцем несбыточных целей. Именно поэтому войны с Китаем и Россией закончились для Японии успешно. В то же самое время патриотизм имел тенденцию перерастания в шовинизм, японец демонстрировал по отношению к императору такую высокую степень лояльности, которая лишала его возможности критического отношения к мероприятиям власти. Именно при Мэйдзи государство приобрело военную гиперфункцию. Сам Мэйдзи значился главнокомандующим, в результате осуществления всеобщего начального образования и всеобщей воинской повинности, военные ценности были распространены на всё общество. Первые мероприятия правительства Мэйдзи свидетельствуют об осуждении самурайской морали, но к концу его правления слово «бусидо» вновь обрело признаки респектабельности. Мэйдзи умер в обществе, которое было намного более милитаризованным, чем в год его рождения. Силовая составляющая этого общества возросла многократно. И её вектор был направлен вовне. Стратегически это означало, что ценностные установки военного человека могут перевесить ценности человека мирного. Так и произошло. Император, от имени которого осуществлялись все важнейшие проекты, имел статус божества, он находился вне действия этических норм, а, значит, и вне зоны критики. Чрезмерное единение народа и власти вышло в перспективе боком. Отсутствие разных мнений и сколько-нибудь сильной оппозиции лишило японское общество иммунитета против правительственных авантюр. В 30-е годы ХХ в., когда к власти пришли малокомпетентные лидеры, которые одушевлялись утопическими идеями паназиатизма, японцы послушно последовали вслед за ними. Попытки создания колоссальной колониальной империи не были подкреплены ни продуманной стратегией, ни ресурсами. Результат оказался ровно противоположным тому, о чём мечтали мэйдзийские лидеры: страна впервые в её истории была оккупирована иностранной (американской) армией, на какое-то время потеряла независимость, а американские военные осуществляли (и осуществляют) свою деятельность в условиях экстерриториальности, борьба против которой была одной из главных целей мэйдзийского правительства.
367-382 18
Аннотация
В статье рассматривается широкий круг вопросов, связанных как с характером русской революции, так и с сущностью построенного в СССР социализма. Автор анализирует объективные и субъективные факторы, предопределившие особенности построения «советского социализма». В России к моменту Октябрьской революции отсутствовали экономические предпосылки социализма, кроме того, советская власть по существу вынуждена была взять на себя решение задач, оставшихся от буржуазнодемократической революции. Объективно оценивая ситуацию, Ленин пришёл к выводу, что в такой крестьянской стране, как Россия, невозможен непосредственный переход к социализму, и что необходим «особый переходный период», в течение которого народное хозяйство в целом будет управляться на основе товарно-денежных отношений, а отношения с крестьянством будут строиться на принципе паритетного обмена. Реализация этой идеи началась с введения нэпа, что привело к быстрому восстановлению экономики. Но с конца 1920-х годов Сталин отказался от такого принципа нэпа, как сотрудничество с крестьянством, и перешёл к строительству социализма в одной стране, а трамплином к индустриализации стала насильственная коллективизация сельского хозяйства. К середине 1930-х годов в результате ускоренной индустриализации были созданы экономические предпосылки социализма, господствующей формой собственности стала обшественная, представленная государственными предприятиями и колхозами, начала функционировать плановая экономическая система. Это была особая экономическая система мобилизационного типа, сформировавшаяся в результате формального восприятия образа социализма как предельно централизованной системы. Её неотъемлемой частью стали ГУЛАГ, ограничение прав человека, идеологический контроль. Эта система продемонстрировала свою силу в период войны и послевоенного восстановления, но постепенно становились всё более очевидными её недостатки и пределы. Происходило снижение темпов роста, одновременно существовали очереди и затоваривание, уровень потребления отставал от уровня западных стран и т.д. Попытки реформирования «советского социализма» не увенчались успехом, и в конечном итоге он прекратил своё существование. Определяя «советский социализм» как своего рода «мутацию» социализма, автор тем не менее подчеркивает его ценность с точки зрения исторического опыта человечества, отмечая, что он стал своего рода «репетицией» социализма ХХ1 века. В статье также даётся характеристика социально-экономической ситуации в современной России.


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2687-1432 (Print)
ISSN 2687-1440 (Online)