Шорохова Эллина Сергеевна, независимый исследователь
Shorokhova Ellina S., independent researcher
Будучи творцом жанра эго-романа ватакуси-сё:сэцу, Дадзай Осаму не ограничивался повествовательным материалом лишь автобиографического характера — в поисках новых сюжетов писатель нередко обращался к произведениям классической японской литературы, а также искал вдохновения в сочинениях западных, преимущественно европейских авторов.
В новелле «Женская дуэль» (1940), которая является литературной адаптацией одноимённого рассказа (1911) немецкого писателя Герберта Ойленберга, эго-беллетрист предпринял попытку создания принципиально нового (но по какой-то причине малозамеченного) для японской литературы феномена «адаптированной исповедальной метапрозы», которая, несмотря на многослойность жанровой специфики, продолжает цикл типичных для творчества Дадзай декадентских мотивов, и в то же время выходит за его рамки, обращаясь к характерным для непрерывно развивающейся японской литературы явлениям, свидетелем которых был писатель. Несмотря на то, что Дадзай не внёс никаких существенных изменений в сюжет оригинального произведения, ему удалось бросить своеобразный вызов характерным для натуралистической школы объективности и «отстранённости» описаний — если Ойленберг описывает своих героев от третьего лица, Осаму даёт слово каждому из них, превращая их в «проводников субъективности».
Как известно, Дадзай прочёл рассказ Ойленберга в японском переводе Мори Огай — общий сравнительный анализ особенностей оригинала и перевода, предложенный исследователем Кудзуми Кадзуо, заставляет предполагать, что первоначальной интенцией Огай мог быть вовсе не перевод, но создание адаптации, которая дополняла бы оригинальный текст, что, тем самым, ещё более усложняет жанровую композицию новеллы Дадзай. Последовательный анализ жанровых, композиционных и тематических особенностей новеллы-адаптации «Женская дуэль» позволяет несколько отдалиться от устоявшегося образа Дадзай Осаму как писателя эго-беллетриста и, насколько возможно, исследовать характерную для него самобытность литературного стилиста.
Dazai Osamu, a watakushi-shōsetsu author, did not restrict himself to using only the “autobiographical” kind of literature materials. Seeking new plots for his writings, Dazai often referred to the stories of classical Japanese literature, and also tried to find an inspiration in Western literature, especially in works by European writers.
His work “Women’s Duel” (1940), a literary adaptation of the eponymous story (1911) by a German author Herbert Eulenberg, became an attempt to create a novel literary phenomenon (which was somehow barely noticed by literary critics and scholars) of “adapted confessional metafiction”. Although this work has a complicated genre structure, it still contains the majority of the typical themes of Dazai’s writing and also discusses some tendencies in Japanese literature the writer himself witnessed. Although Dazai did not make any major changes to the plot of the original story, he managed to challenge the indifference and objectivity of descriptions that are typical for the literary school of naturalism. While Eulenberg is describing his characters in a third-person narrative, Osamu gives the floor to every character, making them play a role of “conduits of subjectivity”.
As it is known, Dazai read the Japanese translation of Eulenberg’s story made by Mori Ōgai. A comparative analysis of the original story and its Japanese translation made by the researcher Kuzumi Kazuo makes us assume that Ōgai’s original intention was not to make a translation as such but rather to make an adaptation in order to expand the original text. This fact makes the genre structure of Dazai’s work even more complicated.
A structured analysis of “Women’s Duel” based on the explanation of the work’s genre, compositional, and thematic features will let us take a step away from Dazai’s image of a watakushi-shōsetsu’s writer and focus on his features of a distinctive literary stylist.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.